Минские власти провели для блогеров экскурсию по Пищаловскому замку — бывшему СИЗО № 1, известному как Володарка. После реконструкции комплекс откроют для посетителей, там появятся кафе и другие заведения. Новость вызвала резкую реакцию в Threads: пользователи посчитали неуместной идею открывать кафе в бывшей тюрьме и напомнили о людях, которые прошли через это место заключения и репрессии. В новом выпуске шоу «Как это понимать» политический аналитик Артем Шрайбман и журналист Глеб Семенов поговорили о том, смогут ли две Беларуси когда-нибудь ужиться друг с другом.
«По соседству с местом массовых репрессий стоит кафе»
— Есть ощущение дуальности Беларуси. Есть одна Беларусь — с репрессиями, пытками, насилием, политзаключенными. А есть другая — с блогерами, экскурсиями, кафе, замками и «бульбачино» (шуточный напиток, который якобы подают в стаканчике из картошки. — Прим. ред.). Могут ли эти Беларуси в каком-то виде друг с другом сосуществовать, помириться, подружиться? — задал вопрос ведущий Глеб Семенов.
Политический аналитик Артем Шрайбман уточнил, что вопрос о примирении и дружбе — на самом деле не об условной оппозиции и власти, а о том, могут ли люди, живущие в разных контекстах, мирно существовать рядом друг с другом. И отвечает: могут — возможность убедиться в этом была еще до 2020 года.
— Пищаловский замок стоит в центре Минска, поэтому многие его видят. Но если человек образованный, то он знает, что под Минском есть урочище Куропаты, где стоят кресты, где тысячи, а может быть, и десятки тысяч людей были убиты во время сталинских репрессий. И там [в 2018 году] открылось кафе, если помнишь, «Поедем поедим». Был большой скандал, были протесты. Но оно стоит и функционирует до сих пор. По соседству с местом массовых репрессий стоит кафе, в котором, наверное, проходят веселые корпоративы и так далее.
То же самое, наверное, будет с Володаркой. Это было до 2020 года, это есть сейчас. В этом смысле две Беларуси сосуществуют. Поэтому ответ на твой вопрос: конечно, да, это происходит.
«Некомфортное сосуществование»
По мнению Шрайбмана, куда интереснее то, что произойдет дальше — после нынешних репрессий, возможной смены власти и возвращения в Беларусь части людей, прошедших через политические репрессии. Если кого-то из них амнистируют, а события 2020-2021 годов на государственном уровне пересмотрят, встанет вопрос: как это все будет соседствовать — фудкорт на бывшей Володарке и люди, которых здесь пытали.
— Для меня это интересный антропологический вопрос, — признается аналитик. — Сложно себе представить, что сразу после Лукашенко в Беларуси восторжествует власть, которая будет разбираться с этим по модели постсоветских властей в Эстонии, Латвии, Литве: «Мы все декоммунизируем, вычищаем наследие диктатуры, музей там, музей здесь, снимаем памятники [советским деятелям]». Наверное, есть такие сценарии, но беларусский путь для меня таким не выглядит. Мне кажется, мы к этому придем, дай бог, через несколько политических итераций.
Аналитик сомневается, что эта проблема разрешима иначе, чем через, по его выражению, «некомфортное сосуществование» разных групп людей: тех, для кого эти места связаны с настоящей болью, тех, кто участвовал в пытках, и куда большей группы, для которой «все это вообще не их контекст, не их жизнь».
— В том или ином виде подобные истории происходили во многих посткоммунистических обществах, — поясняет Артем Шрайбман. — Много где люстрация произошла для галочки, или люди быстро отсидели свои сроки, которые наработали при коммунистических диктатурах. Отсидели два-три года — вышли на свободу. Мне рассказывали истории, как в Берлине один из узников тюрьмы Штази, который сейчас стал сотрудником музея на месте этой тюрьмы, ходил в один продуктовый магазин с человеком, который его пытал и был замглавы этой тюрьмы. И они теперь соседи.
Думаю, что беларусский опыт здесь в принципе может быть похожим. Мы видим на примере Германии, в частности, что со всеми сложностями, но это примирение все-таки произошло. И гражданского конфликта по линии посткоммунистической памяти уже нет. Хотя Западная и Восточная Германия все еще очень отличаются. Примирение не примирение, но сосуществование, я думаю, большой проблемой не станет.
Поблагодарить за статью