По официальным данным, на оккупированной Россией части Донецкой области — в «Донецкой народной республике» — в минувших выборах в Госдуму поучаствовали более 80% избирателей: на четверть больше, чем в среднем по России, причем подавляющее большинство из них проголосовало досрочно. Спецкор «Новой газеты Европа» Дмитрий Дурнев поговорил с людьми, находящимися в Макеевке, Мариуполе и Волновахе, чтобы узнать, как именно там проходили выборы и как к ним отнеслось местное население: оказалось, что эта кампания была максимально негромкой, хотя с урнами приходили к людям даже во дворы.
Тихая кампания
— У нас все было плановое: приехали на работу с охраной, со списками — сказали, для нашей же безопасности, — и мы все проголосовали, — рассказывает Наталья, сотрудница бюджетной организации из Макеевки (какой именно, попросила не указывать: тоже для безопасности). — Тут по поселкам такие толпы ходили с этими урнами. Знаешь, сколько народу повыезжало: дома пустые — а их искали! Агитация? Да, была: нам дали эти бюллетени со списками кандидатов, значит, прочитать внимательно, перед голосованием, а еще смс на телефон приходили с рассказами этих кандидатов — что они там делали, когда и где.
Где находится ее избирательный участок, Наталья даже не знает: обошлось без него. На оккупированных территориях «для безопасности» досрочные выборы шли по особому графику: военные могли голосовать с конца августа (сколько избирателей в местных частях, неизвестно, государственная тайна), гражданские — начиная с 8 сентября. Все растянулось максимально надолго и прошло максимально тихо: как писали в местных пропагандистских ресурсах, «такой формат необходим для обеспечения безопасности избирателей и позволит избежать массового скопления граждан на избирательных участках в единые дни голосования». После такой кампании выборную трехдневку еще и усекли: в воскресенье, 20 сентября, голосовали «для безопасности доставки избирательных протоколов» строго до 14.00 — по решению местного избиркома.
В тех же целях безопасности адреса избирательных участков не публиковали, чтобы скрыть их от украинских беспилотников. Информационное сопровождение вообще оказалось очень спокойным, без большого количества рекламных щитов, агитационных материалов и прочей мишуры. Донецку есть с чем сравнивать: в ряду федеральных и местных кампаний это действо не попало бы даже в первую десятку — президентские выборы 2024 года, выездное голосование в Ростовской области по поправкам в Конституцию, похороны полевых командиров, просто информационные мероприятия в честь пяти- и десятилетия «ДНР» звучали громче.
В этот же раз весомую часть кампании занимали сообщения об украинских атаках по выборной инфраструктуре и сопутствующих ранениях, а также о том, что Владимир Путин посмертно наградил Орденом мужества члена избирательной комиссии в Херсонской области. Людей словно отгоняли от опасного процесса — чтоб не мешали.
В избирательные округа на оккупированных территориях формально включили подконтрольные Украине Краматорск и Славянск, а также Лиман с Константиновкой, где совсем уже не осталось людей, — и Святогорск: город, находящийся после наступления Третьего штурмового корпуса ВСУ в украинском тылу, который Владимир Путин «освободил» в начале сентября. Там, впрочем, установить, рисовали ли выборы, не представляется возможным.
«Увидели результат, прочувствовали»
На тех территориях, где выборы все-таки прошли, сосредоточились на досрочном голосовании — как на предприятиях, так и по домам.
— Что-то я копошился во дворе — к зиме все готовимся, — и приходят какие-то: до сих пор разбираюсь, кто оставил калитку в доме открытой, — рассказывает Сергей из частного сектора той же Макеевки, умеренно зажиточный по местным меркам человек, который не работает официально, но негромко занимается частным предпринимательством вне налогов и местного государства. — Женщина в футболке этой, наверное, «Единой России», что-то хотели с выборами, спрашивают: «Будете голосовать?» — и с таким настроением, знаешь, веселым. Я кричу им сразу: «Нет! Идите, давайте — до свидания!» А то ломятся с партиями своими.
Калитки и ворота в частном секторе в прифронтовых местах вообще-то стараются держать под контролем, а во второй половине дня закрывают на замки и засовы — боятся блудных «СОЧей», дезертиров с оружием, которые иногда ищут еды и временного пристанища, а иногда претендуют и на машины хозяев. Дом моего собеседника стоит возле освещенной дороги, по которой все время ездят военные машины: раньше локация считалась выгодной, дезертиры все же ищут более тихие места и спускаются дальше в поселок. Сейчас место жительства Сергея стало терять свою привлекательность: по военным машинам на трассе бьют дроны, автомобили горят, иногда взрываются. Местные с тоской смотрят на освещенную дорогу за забором — когда начнут бить по ней? Когда украинцы начнут работать по трассе на Успенку, к погранпереходу в сторону РФ? Совсем недавно тут сгорели два знаковых для местных огромных гипермаркета «Галактика», а в Донецке и Макеевке — отжатые украинские «Эпицентры».
— Куска шиферины, гвоздей, всякой всячины для хозяйства теперь не купить в одном месте, — резюмирует Сергей. Прибавьте к этому привычное отсутствие воды (по вечерам ее по нестабильному графику подают раз в три дня) и пока непривычные массовые отключения электричества: за день до голосования на оккупированных территориях случился очередной блекаут. Плюс постоянные взрывы, пролеты беспилотников, столбы черного дыма от пожаров вокруг — на этом фоне бесполезная политическая демонстрация в виде каких-то выборов часто вызывает раздражение.
— Если честно, настолько все это неуместно, все эти выборы, — вдруг прорывает Сергея, который, как выясняется, смотрит политические ролики в ютубе и тиктоке. — Уже ж навыбирались! Увидели результат, прочувствовали, уже куча времени прошла, и ничего не поменялось, все становится хуже и хуже. Дальше за каких-то там долбоебов голосовать? В России, там ладно, был этот Бондаренко, коммунистическая партия, мне нравится, как он общение ведет, разговаривает. И многим у нас нравится — но его же сняли! Его съедят или убьют, как других, пусть уже семьей занимается, а не этой политикой — доказывать что-то этим баранам!
Отказ голосовать для Сергея ни к каким последствиям не привел — гости с урной привычно пошли дальше. Мне удалось пообщаться еще с двумя семьями пенсионеров из Донецка и Волновахи, которых никак не коснулся избирательный процесс: никаких приглашений на избирательный участок, никакого принуждения или поквартирного обхода, равнодушно отсиделись в своих маленьких хрупких мирках.
«Политическая итерация»
В Мариуполе я нашел человека, который проголосовал на перекрестке возле магазина на «Тыще» (в городе несколько старых знаковых локаций; место, где в советское время находился магазин «Тысяча мелочей», — одно из них) с помощью мобильной группы — и человека, который все же проголосовал на дому: в квартире, не предъявляя паспорта.
Людей, которые отправились по засекреченным адресам избирательных участков брать бюллетени лично, мне найти не удалось — если не считать «главу» региона Дениса Пушилина.
При всем при этом 17 сентября глава местной «избирательной комиссии» Владимир Высоцкий заявил, что в «ДНР» досрочно проголосовало 75% избирателей — чуть больше миллиона человек. Итоговая явка, по версии местного ЦИК, составила 81%. Больше по всей России было только в Чечне (93%), но там не заморачивались с официальным досрочным голосованием. Для сравнения: в оккупированных частях Луганской, Херсонской и Запорожской областей явку на досрочном голосовании дисциплинированно объявили на уровне около 47%.
Итоговых цифр по партийным спискам на середину дня понедельника так и не опубликовали: видимо, выдадут на-гора, когда скажут. Оккупированные территории в их нынешнем скорбном виде стали своеобразным резервом для российской системы выборов — сколько избирателей, непонятно, контроля никакого нет, все максимально в тени и все можно. Заявленная явка на выборах в Донецке на 20% превысила нарисованную в среднем по всей России, а главным итогом этого процесса стало заявление Дениса Пушилина про «политическую итерацию» (именно так!) территорий в российскую федеральную систему. Бывший десятник финансовой пирамиды «МММ» взлетает выше неба, без запинки говорит особо умные слова и иногда приближается на расстояние крышки державного стола к Владимиру Путину — или наоборот, президент России стремительно опускается до уровня «МММ».
Проведение выборов в Госдуму на оккупированных территориях делает парламент России нелегитимным. Но кого это в РФ волнует? Все идет по известному в Донецке принципу: «Сгорел сарай — гори и хата!»
