Когда Руслану было 45 лет, работодатели прямо говорили ему: «Вы не сработаетесь с молодыми». Но практика показала обратное. Сегодня он руководит информационной безопасностью в аэропорту в Узбекистане, работает с командами разных возрастов — от стажеров до опытных специалистов — и уверен, что в ИТ нет фильтра глупее, чем возраст. Своей историей специалист по информационной безопасности, который живет и работает в Узбекистане, поделился в блогах на devby.io.
Попал в армию случайно
— В 1987 году я пошел в армию совершенно случайно. Работал на заводе, военкомат ошибся и призвал меня. Выяснил, что мне еще нет 18, и отправил в военное училище. Так стартовала моя военная карьера.
Я был в разных подразделениях, но одно удалось сделать неплохо: никуда не попасть (ни в штабы, ни в начальство). Служба была с людьми. К технологиям мое светлое будущее отношения не имело — мой максимум тогда был использование радиостанции.
К 2011-му выслужил полный срок, уволился в запас пенсионером. Рассчитывал полгода отдохнуть, потом попасть в охранно-сторожевые войска. Но мне позвонил товарищ, он очень беспокойный парень со своей теорией протекционизма. Предложил работу на зарплату, аналогичную армейской.
Как я прошел путь от сторожа к инфобезу
Приехал и оказался одновременно сторожем на парковке, универсальными руками (которые чинят все подряд) и строителем серверной.
Эта серверная и стала моим знакомством с ИТ. Первое, что я сделал: вместо веревочки на шлагбауме поставил электромоторчик и кнопку. Такой вот первый опыт автоматизации.
Потом меня записали штатным вахтером аппарата управления (должность с загадочным названием). На деле я занимался всем: настраивал кондиционеры, вентиляцию, прокладывал сети, формировал рабочие места, обеспечивал безопасность, видеонаблюдение.
Параллельно начал работать планировщиком в группе, которая добывала информацию для расследователей. Я не умел программировать, но хорошо понимал разведку: как не попасться, как найти слабые места в компании. Для ребят из Беларуси в те дни это был особый шик.
Потом эникейщиком подрабатывал по конторам и дорос до системного администрирования — официально занимая административные должности. Последние годы был замдиректора по административно-хозяйственной части (АХЧ), но с руками сетевика. И понял: административка мне надоела, я в ней не расту. Мозг, спасибо армии, устроен параллельно-перпендикулярно — это плюс в информационной безопасности, но заходило тяжело. Команды терпели и учили.
Отдельное спасибо Виктору Михайловичу Прокопене и сисадминам его групп: вложили массу сил. Когда я понял, что перерос, он спокойно отпустил: не отговаривал, не держал. Сказал: хочешь, дерзай, я в тебя верю. Если он верит, я реально крутой перец.
Чудесное слово «эйджизм»
Но вот дальше начались приключения. Мне исполнилось 45, и я открыл для себя чудесное слово «эйджизм». Побывал на более чем 65 собеседованиях, и не брали. Мне называли миллион причин: ты старый, нет практики, как после зама гендиректора идешь в сисадмины?
Особенно радовало: «Вы не сработаетесь с молодыми». Я всю жизнь служил с молодыми, абсолютный командный игрок, хоть и с черным чувством юмора.
Отчаявшись, решил пойти работать грузчиком в магазин. Но позвонил еще один товарищ по службе (почувствуете, как пахнет теорией заговора?) и предложил работу в букмекерских конторах. Не стал спорить, и так стартовал в ИТ всерьез.
Старт карьеры в 47 лет
Поскольку я люблю все систематизировать и автоматизировать, карьера пошла. Через пару месяцев — сисадмин, потом замначальника отдела со своей разработкой. Перевелся в другой филиал, и ко мне обратилась служба информационной безопасности. Их интересовало не то, что я делаю, а как.
Я постоянно что-то взламывал при автоматизации, и было любопытно понять: я не знаю, как сделать безопасно, или реально ломаю?
Я считал, что надо убрать все, что мешает серверам дышать полной грудью.
Спустя год я начал полноценно там работать. Так стартовала карьера в инфобезе. Мне было 47.
Потом я работал в замечательной группе компаний, где решил, что финиширую активную карьеру. Ковид перенес тяжело, хотел пересидеть годик. Звали сисадмином в Финляндию и преподавателем криминалистики в Испанию — к тому времени я состоялся как кибердознаватель.
Но подошел товарищ: есть проект, все, как я люблю, — либо взлететь, либо разбиться. Треш, угар и содомия.
Узбекистан: от Ташкента к Самарканду
Так я оказался в Узбекистане, руководителем инфобеза в «Хьюманс групп». На рынок зашли крайне неудачно, как раз начался жесткий ковид и карантин. Зато я получил бесценный опыт руководителя ИБ в транснациональной компании. Несмотря на разногласия, люблю и уважаю тех, с кем там работал.
После «Хьюманс» пошел в авиационный стартап — разворачивал «Эйр Самарканд», не зная об отрасли ровным счетом ничего. Спасибо руководителям, вложившим в голову море знаний об авиации.
Параллельно работал в Самаркандском международном аэропорту — первом авиастартапе Узбекистана: за два года от котлована до приема первого борта.
После идеологического конфликта (я не продаю инфобез за бюджет, ценю зрелость бизнеса в готовности к нормальной безопасности) полностью перешел в аэропорт, где работаю по сей день. Считаю это одним из лучших мест за всю карьеру.
Авиация оказалась прелестно сложной отраслью на пересечении множества стандартов.
Работать легче, чем в Беларуси
Три года я провел в Ташкенте, но он мне, как любая столица, не по душе — я человек скорее деревенский. Уехал в Самарканд. Это был абсолютно осознанный выбор, мне приятнее быть в месте, где ходили Александр Македонский, Амир Тимур и Улугбек.
В Узбекистане работать хорошо. Я легко адаптировался, легализация тоже простая. Учтите, что я родился в Таджикистане, поэтому мне знакомы климат, люди и еда.
Зарплата у экспатов на европейском уровне, особенно если учишь язык. Рынок для безопасников горячий, локальных специалистов мало — почти все экспаты или ребята из интернациональных команд, увлеченные и proactive.
Кстати, большинство моих коллег даже не догадываются, кто я: камеру не включаю, говорю по админско-эльфийски, и для них откровение, когда узнают мой возраст. Но самое главное: эйджизма здесь я не ощущаю. Покупают навыки, а не возраст. В аэропорту у меня ребята от 25 до моего возраста плюс стажеры, которым по 18−22. И никаких конфликтов. Люди фанатично любят работу, все вопросы сняты.
А вот в Беларуси было сложно найти работу. На Западе же предлагали приличные офферы, но только с релокацией, которой я не хочу: там все медленно, закостенело, а хочется еще крови, движения и дыма.
Умер фреймворк — нашел новый
Я считаю, что главное в ИТ — быть трудоспособным, уметь учиться и не костенеть в догмах. Умер фреймворк — нашел новый; умер новый — пошел заниматься еще чем-то.
В этом году пришлось пройти кучу курсов по безопасности ИИ, и теперь я сплю нервно. Проникновение ИИ немножко убивает отрасль: хорошие разработчики бездумно берут результат и даже не проверяют, что выдали нейросети. Внешне красиво, а по итогу море уязвимостей.
И я уверен, что самое тупое — когда смотрят на возраст. Но и эйджизм можно преодолеть, если поставить перед собой такую цель. И быть готовым пробивать лбом двери.
Читайте также на devby.io:
Возраст мешает карьере? Беларуска из Google рассказывает, откуда растут ноги у эйджизма
«Сказали, что в мои 40 я старая калоша». Три истории об эйджизме