12 марта Международный уголовный суд начал расследование дела беларусских властей. Однако это займет время, и еще не известно, будет ли выдан ордер на арест Александра Лукашенко или других чиновников. Чего ждать от этого дела и важно ли оно? «Зеркало» спросило у юристки, бывшей заведующей кафедрой международного права факультета международных отношений БГУ Екатерины Дейкало.
Напомним, 12 марта 2026 года стало известно, что МУС начал расследование действий властей Беларуси, касающихся возможных преступлений против человечности, включая депортацию и преследование людей по политическим причинам.
Как отмечает юристка Екатерина Дейкало, у процедур Международного уголовного суда есть строгие географические и юридические рамки. Поскольку Беларусь не ратифицировала Римский статут (договор о создании МУС), он ограничен в своих полномочиях.
— Расследование в отношении беларусских властей затрагивает только трансграничные преступления. Речь идет о деяниях, совершенных с 1 мая 2020 года на территории Беларуси, если как минимум один из их элементов произошел в Литве. Поскольку наша страна не участница статута, суд не может рассматривать преступления, совершенные беларусскими властями исключительно внутри государства. Единственная возможность привлечь их к ответу — привязать действия к юрисдикции соседней страны. Поэтому сейчас рассматриваются преступления, которые начинаются в Беларуси и заканчиваются в Литве. Фактически речь идет исключительно о депортации — массовом создании условий, принудивших людей уезжать из-за преследования, — поясняет экспертка.
По словам Дейкало, от начала расследования до выдачи санкций на арест подозреваемых может пройти немало времени. Старт процессуальных действий не означает моментального появления международных ордеров. И пока совершенно непонятно, на кого именно они могут быть выписаны.
— Офис прокурора сейчас будет собирать, изучать доказательства и фактически формировать дела на конкретных лиц. Уголовная ответственность конкретных лиц как на национальном, так и на международном уровне строится на принципе личной вины. Для того чтобы выдать ордер, нужно доказать участие человека в преступлениях. Речь не идет в общем о неких деяниях режима. Сейчас будет выясняться, достаточно ли доказательств вины определенных людей. Если прокурор решит, что информации хватает, он передаст ее в Палату предварительного производства и будет ходатайствовать о выдаче ордеров. И уже палата примет окончательное решение, — объясняет Дейкало.
Процедура сбора доказательств может занимать от года до нескольких лет. Но даже если судебная инстанция одобрит арест беларусских силовиков, чиновников или политиков, судебные слушания не начнутся автоматически.
— МУС не осуществляет заочного правосудия. Человек должен предстать перед трибуналом физически. Соответственно, пока обвиняемый не окажется в Гааге, ордер будет действовать, но ничего не произойдет — до тех пор, пока, условно, режим Лукашенко не падет и подозреваемых не смогут передать в суд. Наличие ордера существенно ограничит политические и психологические возможности фигурантов, поставит под вопрос их путешествия. Гипотетически может случиться ситуация, что после выдачи ордера Лукашенко поедет в какую-то страну — участницу Римского статута, которая имеет обязательство задержания, и его выдадут суду, — говорит специалистка.
Однако наличие санкции на арест не всегда означает гарантированное задержание подозреваемого даже на территории стран — участниц МУС. Ярким примером стал визит Владимира Путина в Улан-Батор в сентябре 2024 года. Тогда власти Монголии отказались брать под стражу российского правителя, сославшись на энергетическую зависимость от РФ.
Позже Палата предварительного производства МУС констатировала, что страна нарушила свои обязательства и помешала суду выполнять его функции. Дело передали на рассмотрение Ассамблеи государств — участников статута. Но серьезного наказания за такое бездействие не существует.
— Юридические последствия нарушения обязанности по сотрудничеству, конечно, есть, но они не такие, как, наверное, нам бы хотелось. Никаких штрафов или иных санкций не предусмотрено. Последствия в основном носят характер дипломатического давления, — резюмирует Екатерина Дейкало.
Поблагодарить за статью