С возрастом почти у каждого рано или поздно вырываются фразы о том, что время летит все быстрее, год пролетел незаметно, «кажется, это было вот только недавно, а прошло уже шесть лет». Кто-то, возможно, считает это просто ворчанием людей «за тридцать», но за этим ощущением стоит и точная арифметика, и конкретные особенности работы памяти, и, по одной из версий, физика самого мозга. Как так выходит, что для типичного 15-летнего и для 30-летнего человека время бежит с совсем разной скоростью? Разгадкой этого фокуса ученые занимаются как минимум полтора века и до сих пор не определились, чья версия точнее. Заодно они выяснили, что кое-что тут зависит и от нас самих.
Чисто математика
Это самая простая гипотеза, о которой слышал, пожалуй, каждый, и она настолько очевидна, что не может не играть роль в эффекте летящего времени. Наше восприятие скорости бега времени основано на том, что мозг натуральным образом сопоставляет прошедший отрезок, например год, с длиной всей остальной жизни, и с каждым годом он составляет все меньшую ее часть, потому и кажется прошедшим быстрее.
Первым эту мысль высказал французский философ Поль Жане еще в 1877 году, а известной ее сделал американский психолог Уильям Джеймс, пересказав эту идею в своей книге «Принципы психологии» 1890 года. Отрезок времени ощущается не по часам или календарю, а по тому, какую долю уже прожитой жизни он занимает. Банальная арифметика — вот какой процент длины жизни занимает один год для разных возрастов:
- в пять лет — около 20%;
- в пятнадцать — около 7%;
- в тридцать — около 3%;
- в пятьдесят — 2%.
То есть для десятилетнего ребенка год — это десятая часть всего, что он помнит. Для пятидесятилетнего человека — пятидесятая часть. Поэтому для первого год, грубо говоря, тянется в пять раз дольше, чем для второго, хотя объективно это один и тот же год из 365 дней. Отсюда и ощущение, что, скажем, в тридцать время летит вдвое быстрее, чем когда тебе пятнадцать.
Сам Уильям Джеймс, впрочем, считал это слишком грубым объяснением, которое скорее описывает явление, чем объясняет его причины, и никак не может быть психическим законом. По его мнению, более основательное объяснение «укорачивания лет по мере старения» заключается в содержимом памяти, которая становится монотонной.
«В молодости мы можем испытывать совершенно новый опыт, субъективный или объективный, каждый час дня. Воспоминания яркие, память крепкая, и наше восприятие того времени многогранное и объемное. Но с каждым прошедшим годом часть этого опыта превращается в автоматическую рутину, которую мы почти не замечаем, дни и недели сглаживаются в воспоминаниях, превращаясь в бессодержательные единицы, а годы становятся пустыми и сжимаются», — писал американский психолог.
Память как видеорегистратор
Как именно происходит этот процесс «съеживания» лет в нашей памяти, проверил уже в современности американский нейробиолог и писатель Дэвид Иглмен, который сейчас преподает в Стэнфорде. Он провел эксперимент, где испытуемым показывали серию одинаковых картинок, но среди них изредка проскакивала одна совсем непохожая на остальные. Все изображения были на экране одинаковое число миллисекунд, но непохожая картинка, как людям казалось, висела заметно дольше. Научная работа под названием «Влияние предсказуемости на субъективную продолжительность» была опубликована в 2007 году.
Логично было предположить, что дело во внимании: необычное притягивает взгляд и запоминается лучше. Но когда экспериментаторы специально делали чужеродную картинку ярче и эмоциональнее, эффект от этого не усиливался. Это показывает, что мозг реагирует не на саму яркость и необычность того, что видит, а на несовпадение с ожиданиями. На знакомый, много раз повторенный сигнал нейроны отзываются все слабее — вероятно, так мозг экономит ресурс. А вот незнакомый сигнал вызывает полный отклик и закрепляется в памяти целиком, занимая больший ее объем.
По этой гипотезе, память работает почти как камера с датчиком движения, например видеоловушка в лесу. Пока в кадре ничего не происходит, она не активируется и не записывает данные — так рутинный день сжимается в памяти до нескольких секунд или смазанного кадра. Но как только появляется что-то новое — например, на камеру вышла медведица с детенышами, — запись включается на полную. Так и наш мозг — в типичной взрослой жизни очень много повторяющихся изо дня в день действий: один и тот же порядок действий по утрам, одна и та же дорога на работу (а часто и сама работа), одни и те же лица. Со временем мозг начинает фиксировать это по минимуму, в «режиме экономии энергии». Через год оглядываешься — а вспомнить особо нечего, и год кажется коротким.
Так же устроен «отпускной парадокс», который описывала британская журналистка и психолог Клодия Хаммонд, ведущая BBC Radio. В поездках событий столько, что за часами следить некогда, кажется, время пролетает быстро. Но когда отпуск закончился и ты возвращаешься домой, в памяти он словно разрастается, и пара недель кажется длиннее, чем пара месяцев дома. Незнакомая обстановка оставляет множество отдельных, различимых эпизодов, а задним числом мы меряем время именно их количеством.
С этим же связан хорошо известный ученым эффект «всплеска воспоминаний». Если попросить человека в зрелом или пожилом возрасте вспомнить события своей жизни, непропорционально много воспоминаний придется на возраст от 10 до 30 лет, юность обычно перевешивает все другие годы, сколько бы их потом ни прошло. Единого объяснения у этого эффекта нет, среди версий — и то, что это время становления личности, и то, что в этом возрасте много новых событий, почти все случается впервые: школа, первая любовь, университет, первая работа… Концентрация нового опыта здесь такая, как вряд ли еще когда-либо будет — вероятно, потому эти годы и помнятся лучше всего.
Разницы будто бы нет, но она есть
Все это звучит убедительно, но точно ли эффект ускорения времени наблюдается у большинства, или просто кому-то кажется так, а кому-то иначе? Проверить это в 2005 году решил немецкий психолог Марк Виттман из Института пограничных областей психологии и психогигиены во Фрайбурге. В 2005 году они с коллегой опросили 499 человек в возрасте от 14 до 94 лет — и расхожее ощущение подтвердилось. Опрос показал, что чем старше человек, тем быстрее, по его собственной оценке, пролетело последнее десятилетие.
Но эффект оказался слабее ожидаемого: разница восприятия между поколениями была не такой уж большой, как должно бы следовать из простой математики выше. Более того, короткие отрезки времени — часы, недели, месяцы — люди всех возрастов оценивали примерно одинаково. И даже в оценке последнего прожитого года особой разницы между людьми 20 и 70 лет не было. А вот когда спрашивали про последние три, пять, десять лет, то для пожилых они летели быстрее, чем для молодых. Позже аналогичный опрос повторили в Нидерландах, Новой Зеландии, Канаде и Японии — результат везде получался похожий. Ученые сделали вывод, что эффект в полной мере проявляется лишь на больших отрезках времени, когда человек, оглядываясь назад, оценивает сразу несколько прожитых лет.
Медленный мозг
Через двадцать лет Виттман с коллегами из римского университета Сапиенца взялись проверить и гипотезу о насыщенности памяти — то, о чем говорил еще Уильям Джеймс: чем меньше было новых событий и воспоминаний, тем короче кажется отрезок времени. Ученые собрали 120 человек от 20 до 91 года из разных стран, оценили их воспоминания по количеству, яркости, сопоставили с ощущением скорости времени. И не обнаружили связи. Больше того, пожилые описывали свои воспоминания как более яркие и значимые, чем молодые. Но при этом участников еще прогнали через тесты на память, внимание и скорость обработки информации. И оказалось, что у тех, кто хуже справлялся с когнитивными тестами, последнее десятилетие пролетало быстрее.
«Данные доказали, что мы ошибались», — пишет Виттман, называя собственное исследование хорошим примером того, как наука опровергает свои же гипотезы. По его версии, все упирается не в объем архива воспоминаний, а в способность мозга усваивать новое, которая понемногу снижается после 30 и заметнее — после 50 лет. Мозг меньше запоминает каждый день — меньше «записей в архиве» за каждое десятилетие — и, оглядываясь назад, человек видит прошедшие годы все больше «пунктиром». А вот крупные, эмоционально важные воспоминания остаются целыми и никуда не деваются.
К похожему выводу, но с другой стороны, пришел инженер и физик Адриан Бежан, профессор Университета Дьюка. В 2019 году он предложил чисто механическое объяснение. Пример был следующим. Глаза совершают саккады — быстрые движения, несколько раз в секунду, — а в паузах между ними мозг обрабатывает увиденное. У младенцев и детей эти паузы короче, чем у взрослых. Значит, за секунду ребенок успевает обработать больше «кадров» реальности. А чем больше таких мысленных образов укладывается в отрезок времени, тем длиннее он кажется. С возрастом нервная сеть в мозге человека становится длиннее и разветвленнее, сигналу приходится идти более долгим путем, и на обработку каждого «кадра» мозг тратит чуть больше времени. То есть в секунду взрослый усваивает меньше образов, пожилой — еще меньше, потому и запоминают они меньше, чем дети, и время для них менее насыщенное и идет быстрее.
Правда, способов проверить эту гипотезу пока не придумали. Но суть, как и в последнем исследовании Виттмана, в том, что «бег времени» зависит от того, с какой скоростью мозг успевает обрабатывать информацию, а с возрастом она все ниже.
Можно ли «придержать» время?
Здесь все просто — по крайней мере на словах. Если все же восприятие скорости течения времени хотя бы отчасти зависит от количества нового в нашей жизни, то на это можно влиять. Дэвид Иглмен дает очевидный совет: нужно намеренно «подсовывать» себе незнакомое, постоянно вводить в жизнь что-то непривычное. Словом, испытывать новый опыт. О том же писала и Клодия Хаммонд: можно возвращаться домой другой дорогой, поехать в незнакомый город вместо привычного места отдыха, осваивать новый навык вместо очередного вечера за сериалом. Это создаст новые воспоминания и яркие «записи» в нашей памяти, благодаря которым время станет насыщеннее и при оглядке назад будет казаться не таким скоротечным.
Впрочем, это все лишь выводы из гипотез, для которых пока нет достаточных доказательств. Как рекомендует Марк Виттман, в первую очередь — и в любом случае — нужно в целом побольше двигаться, общаться с другими, регулярно чем-то нагружать голову. То есть заниматься тем, что помогает защитить мозг от возрастного снижения когнитивных функций.
Читайте также
Поблагодарить за статью