«У нее огромное чувство вины, и это ее сжирает». Как сидит женщина, которая вместе с мужем убила своего ребенка (супруга расстреляли)

26 октября 2026 в 1793030400
Александра Снежаньская / «Зеркало»

На днях стало известно, что в Беларуси расстреляли Александра Таратуту - жителя Слуцка, которого признали виновным в убийстве трехлетнего сына Семена. Приговор привели в исполнение еще в октябре 2024 года, однако публично об этом сообщили только сейчас. На скамье подсудимых вместе с ним оказалась и мать ребенка - Анастасия Таратута. Ее приговорили к 25 годам лишения свободы. Женщина отбывает наказание в исправительной колонии № 4 в Гомеле. О том, как проходит ее заключение, «Зеркалу» рассказали бывшие политзаключенные.

Во время суда в октябре 2023 года Анастасии было 37 лет, сейчас - 40. Правозащитница Наста Лойко впервые пересеклась с ней в СИЗО-1, который на тот момент находился в Минске на улице Володарского. Это произошло весной 2023 года, когда Таратуту из Жодино транзитом везли в РНПЦ психического здоровья в Новинках.

- Настя была с нами буквально несколько дней. Потом ее увезли на экспертизу. На обратном пути она снова попросилась к нам в камеру, но меня там, к сожалению, уже не было, - вспоминает те события Наста. - Убийство ребенка считается одним из самых ужасных преступлений, и к людям, которые его совершили, за решеткой существует определенное дискриминационное отношение. Но, мне кажется, с нашей стороны она этого не почувствовала. Во-первых, человек только задержан, и по сути дела еще ничего не ясно. Во-вторых, кто мы такие, чтобы ее судить?

Правозащитница не скрывает, что Анастасия поразила ее с порога: высокая, похудевшая и мрачная, с мешками под глазами. Женщины спали рядом.

- Всю ночь она скрипела зубами, то есть чувствовалось, что она находится в тяжелом моральном состоянии: тревожная, растерянная, не понимала, что происходит вокруг. Я бы даже сказала, затравленная другими, - делится впечатлениями Наста. - Когда она узнала, что я юристка, начала немного советоваться, рассказывать о своем деле. По-человечески я ей очень сочувствовала.

По словам правозащитницы, Таратута рассказала, что она гражданка России, но давно живет в Беларуси. У нее пятеро детей. В репортажах из суда сообщалось, что двое старших мальчиков не являются биологическими детьми Александра. Один из них жил со своим отцом. Анастасия рассказывала, что у убитого Семена были особенности умственного развития.

- Говорила, что муж начал избивать этого ребенка, а она ничего не могла с ним поделать. По словам Анастасии, она подала заявление на мужа в милицию, возбудили уголовное дело, но ему лишь назначили штраф, - пересказывает те разговоры Наста. - Она осознала всю свою беспомощность. Ей было очень тяжело, она находилась в полной зависимости от него.

В репортажах из суда информация о заявлении Анастасии на мужа не упоминалась.

- На суде врачи, приехавшие на вызов в день убийства, говорили, что трехлетний мальчик весил менее 10 килограммов. Прокуратура сообщала, что родители связывали его одеждой и постельным бельем, чтобы ограничить ему передвижение. Рассказывала ли Анастасия об этом?

- Об этой части она, к сожалению, не говорила, - отвечает Наста.

Собеседница спрашивала у Таратуты, почему та не ушла от мужа, если жить с ним было настолько тяжело.

- Здесь нужно сделать оговорку. Настя - очень простая девушка. Без высшего образования, серьезной социальной поддержки, ее родственники живут в других городах. Финансово она зависела от мужа, - рассуждает правозащитница. - Насколько мне известно, однажды она позвонила в местную социальную службу, попросила помочь уйти от него и развестись. Ее переключили на психолога. Тот сказал: «У вас много детей, вам нужно помириться с мужем».

Позже, вспоминает Наста, до нее дошла информация, что после истории с семьей Таратута некоторых слуцких чиновников уволили, а в отношении кого-то возбудили уголовное дело. Публично сообщалось, что на скамье подсудимых оказались Александр Дедок - начальник ИДН Слуцкого РОВД и Артем Головинский - следователь Слуцкого РОСК.

- Насколько мне известно, Настя ездила в качестве свидетельницы рассказывать о том, как с ее стороны выглядела работа социальных служб, - вспоминает правозащитница.

«Если бы знала, кто это, то вообще не стала бы ее кормить»

По словам правозащитницы, в СИЗО Таратута рассказывала, что не дает никаких показаний.

- Она говорила, что, когда после задержания ее привезли в Слуцкий РОВД, там на нее сильно кричали, угрожали и ударили электрическим проводом, - передает разговоры с Анастасией Наста. - Даже не электрошокером, а откуда-то вырвали электрический провод и ударили.

Наста вспоминает, что никаких документов по делу у Анастасии с собой не было. Лойко помогла ей написать в консульство России с просьбой, чтобы представители российской стороны ее навестили. Насколько известно бывшей политзаключенной, «за все эти годы этого так и не произошло».

На Володарке до Насты доходила информация и об Александре Таратуте. По ее словам, мужчину поместили в «пресс-хату», где сидел заключенный по кличке Слон. Последний, говорит собеседница, отбывал наказание за два убийства и работал на администрацию.

- К нему подсаживали отдельных людей, которых по просьбе администрации он, можно сказать, пытал. Я слышала, как он это делает, когда оказалась через две камеры от него, - вспоминает она. - Перед каждым ужином он заставлял кого-то отжиматься, приседать. Люди кричали, плакали.

Другая бывшая политзаключенная Марина (имя изменено), которая также в этот период находилась на Володарке, слышала, что мужчине приходилось спать под нарами.

Марина впервые узнала об Анастасии Таратуте тоже в СИЗО-1. Женщина рассказывает, что в изоляторе хорошо работает сарафанное радио. Новость о том, что супруги находятся на Володарке, была у всех на слуху. В какой-то момент собеседница оказалась в камере, где раньше содержали Таратуту. Однажды во время разговора соседка Валентина (имя изменено), которая сидела по «экономической» статье, обмолвилась ей об этом. Правда, подробности дела женщина узнала из телевизора только тогда, когда Анастасию уже забрали. Валентина признавалась, что была шокирована.

- Валя из обеспеченной семьи. Как-то разговор зашел о питании. Она сказала, что помогала Анастасии. Говорит: «Если бы знала, кто это, то вообще не стала бы ее кормить», - рассказывает Марина. - Позже в колонии некоторые девушки-«наркоманки» из ее отряда во время обеда даже не хотели сидеть напротив Анастасии, смотреть, как она ест. В то же время знакомая, которую задержали за «политику», рассказывала, что однажды к ним в камеру перевели женщину, которая сидела с Настей [в СИЗО]. Она очень жалела Таратуту и много с ней разговаривала. В одном помещении с ними находилась матерая уголовница, которая постоянно издевалась над Настей, отбирала у нее еду и передачи. Та же, насколько я помню, в ответ только плакала и молча терпела.

«Честно говоря, когда туда попала, была в абсолютном шоке»

В ноябре 2023 года Насту Лойко перевели в ИК-4 в Гомеле, где она снова встретилась с Анастасией Таратутой. Первое время женщины работали на фабрике в одну смену и периодически встречались, но мало разговаривали.

- Когда мы виделись в СИЗО, она рассказывала, что не читает никаких документов и не дает показаний. Так она поступала еще полгода. К тому времени (даже немного раньше) ее старшему сыну исполнилось 14 лет. Следователи пришли к нему с обыском, допросили, а потом сказали матери, что, если она не начнет признавать вину, они сделают его соучастником, - пересказывает разговор с Анастасией Наста. - Как человек, который не знает юридических процедур, ничего в этом не понимает, она, конечно же, на все согласилась и с того момента стала подписывать все, не читая. Она даже не прочитала свой приговор и выбросила его. Поэтому, когда я начала уточнять какие-то нюансы дела, она отвечала: «Не знаю».

По словам Насты, женщина была «в абсолютном шоке» от того, что ей дали 25 лет.

- Это вызывало у нее непонимание, - говорит правозащитница. - И как бы она ни относилась к мужу, как бы его ни ненавидела, его расстрел тоже стал для нее настоящим потрясением, - вспоминает Наста. - Она все время немного плачет. Она находится в таком полудепрессивном состоянии.

Через некоторое время Наста оказалась в другой смене, и женщины долго не виделись. В январе 2026 года, за полтора месяца до освобождения, Лойко перевели в 18-й отряд, где находилась Таратута. Правозащитница называет его «самым ужасным» в колонии.

- По правде говоря, когда я туда попала, была в абсолютном шоке. Там люди могут постоянно оскорблять друг друга, - вспоминает собеседница. - Помимо токсичной атмосферы, там еще и плохие условия: на сто человек одно биде, туалеты без шторок, нет стиральной машины.

Насколько известно Лойко, Таратута находится в этом отряде уже несколько лет.

В это время бывшая политзаключенная узнала от Анастасии, что Александра, вероятно, расстреляли. По словам Насты, официально женщине об этом никто не сообщил.

- Поскольку остальных детей в семье забрали, а они (супруги. - Прим. ред.) оба стали обязанными лицами, то сумма на содержание несовершеннолетних делилась пополам, - рассказывает Наста Лойко. - В 2024 году, где-то перед Новым годом, Настю вызвали в бухгалтерию и предъявили перерасчет. Там была указана другая сумма. И если в предыдущем документе были фамилии ее и мужа, то теперь - только ее. Из этого мы сделали вывод, что приговор Александру привели в исполнение.

По словам Насты Лойко, Анастасию за решеткой очень поддерживал отец, но в 2023 или 2024 году он умер.

- Она все время тревожилась за детей. Очень волновалась за старшего сына. Ей было обидно, что он мало пишет, а в какой-то момент перестал совсем, и они общались только через ее сестру. Он спрашивал, как она, передавал приветы. Настя переживала, что девочек не забрали к себе родственники, - делится наблюдениями правозащитница. - Когда мы поняли, что, возможно, меня скоро освободят, она умоляла: «Узнай, что с моими детьми».

По словам Насты, Таратута переживает из-за того, что у нее нет связи с детьми, и хотела бы изменить ситуацию. Об убитом Семене она с Настой почти не разговаривала.

- Настя работала маляром, у нее есть склонность к ручному труду, - делится мнением собеседница. - Я замечала в ней некоторую озлобленность, но, мне кажется, она появилась после всей этой ситуации. В целом Настя доброжелательная, ладит в отряде, например, с девушками помоложе, которые иногда бывают немного растерянными. Заботится о ком-то, несмотря на свое тяжелое психологическое состояние.

По словам Насты, были люди, которые относились к Таратуте негативно. Могли сказать что-то оскорбительное или напомнить, за что она сидит.

- Знакомая, которая чаще с ней пересекалась, вспоминала, что Таратута - нормальный человек, но сломленный. Очень сдержанная, - вспоминает бывшая политзаключенная Марина. - По ее наблюдениям, Настю в секции никто не «задирал», как это делали в отношении «политических» и так называемых алиментщиц.

В ИК-4 Марина тоже виделась с Таратутой. По ее впечатлениям, многодетной матери было неприятно находиться на фабрике, поскольку «на нее постоянно ругались».

- Я слышала, что она допускает какой-то брак. Из-за этого у бригады снижался процент выполнения плана, соответственно, на нее злились, - говорит бывшая политзаключенная. - Помню, она все время просила кого-то из оперативных сотрудников перевести ее на любую физическую работу на улице, лишь бы не находиться в цеху.

Марина заметила на одежде Анастасии желтую бирку, обозначающую «склонность к суициду».

- В Жодино у нее была попытка селфхарма (самоповреждения. - Прим. ред.), - объясняет Наста Лойко. - Первое время ей было настолько тяжело выдерживать напряжение, что она начала резать себя. Когда психологи это заметили, это стало основанием для постановки ее на учет.

Наста вспоминает, что, пока она находилась в колонии, Анастасию навещал брат, который живет в России. По словам собеседницы, Таратута хотела бы, чтобы ее перевели в РФ, где «значительно лучше условия». Насколько известно Лойко, женщине пришел ответ из посольства, что пока ей не могут помочь с экстрадицией, поскольку за ней «числится» задолженность на содержание детей.

- Настя очень переживает из-за того, что произошло. У нее огромное чувство вины, и оно ее сжирает, - делится наблюдениями правозащитница. - Она чувствует вину не за то, что била сына или недокармливала его. Скорее она винит себя за то, что не ушла, не нашла защиты от мужа. За то, что оказалась в такой ситуации, в такой зависимости.